О возможности фиксации вещных прав в ценных бумагах / Публикации Balfort / Сайт Антона Иванова

О возможности фиксации вещных прав в ценных бумагах

Вещное право, Новости 2002

Вступительная статья

Как известно, ценная бумага закрепляет с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление которых возможно лишь при ее предъявлении. Также общеизвестно деление имущественных прав на вещные и обязательственные. Возникает закономерный вопрос — могут ли ценные бумаги закреплять как обязательственные, так и вещные права, в частности, право собственности? Вопрос не праздный, так как от его разрешения зависит подход к самым практическим задачам. Вниманию читателей предлагаются рассуждения на этот счет на примере такой ценной бумаги как коносамент.

Признание возможности фиксации в ценных бумагах вещных прав неумолимо приводит нас к выводу о допустимости удостоверения такими бумагами права собственности. В таком случае реализация права собственности невозможна без предъявления ценной бумаги. Так, если коносамент, являющийся ценной бумагой, закрепляет вещные права на груз, то продать груз иначе, чем уступив коносамент, нельзя. Если же коносамент закрепляет лишь права обязательственные, то и право собственности на груз передать можно, не прибегая к коносаменту. Подобная необходимость может возникнуть, скажем, при заключении сделки представителем собственника, не имеющим на руках коносамента.

На наш взгляд, в ценных бумагах могут закрепляться лишь обязательственные права. Этот вывод подтверждается следующими аргументами.

Во-первых, сам институт ценных бумаг исторически возник как способ закрепления обязательственных прав с помощью более сильных вещных, а ничто не способствует так пониманию какого-либо правового явления, как его историческое толкование.

Во-вторых, систематическое толкование главы 7 ГК РФ, где помещены нормы о ценных бумагах, приводит к тому же мнению. Так, согласно п. 2 ст. 146 ГК, права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требований (цессии). Цессия же возможна лишь в обязательствах. Из этого следует, что по крайней мере в именной ценной бумаге не могут быть закреплены вещные права.

Норма, установленная п. 1 ст. 147 ГК, гласит, что в случае удовлетворения требования законного владельца ценной бумаги об исполнении удостоверенного ею обязательства одним или несколькими лицами из числа обязавшихся до него по ценной бумаге они приобретают право регресса к остальным лицам, обязавшимся по ценной бумаге. Отказ от исполнения обязательства, удостоверенного ценной бумагой, со ссылкой на отсутствие основания обязательства либо на его недействительность не допускается. Владелец ценной бумаги, обнаруживший подлог или подделку ценной бумаги, вправе предъявить к лицу, передавшему ему бумагу, требование о надлежащем исполнении обязательства, удостоверенного ценной бумагой, и о возмещении убытков (п. 2 ст. 147 ГК).

Неубедительно звучит высказываемое иногда возражение, что вещное правоотношение есть абсолютное обязательство, а потому изложенные выше положения ГК применимы и в случае возможности фиксации вещных прав в ценных бумагах. Право требования, основанное на обязательстве, имеет строго персональный характер. Нельзя, не сделав ошибки, подвести под понятие обязательства вещные правоотношения или вещный иск (Черниловский З. М. Римское частное право. Элементарный курс. М.: Новый Юрист, 1997). Само понятие обязательства в ГК выступает как антитеза вещному праву.

Кроме того, использование слова «обязательство» применительно к некоторым нормам о ценных бумагах вряд ли может быть истолковано как иное обозначение слова «обязанность», что встречается в других статьях ГК, в том числе специально посвященных обязательствам. Вполне допустимо использование слова «обязанность» как синонима слова «обязательство» в нормах, обязательствам и посвященным. Однако категорически невозможно использование легального понятия обязательства для описания понятия обязанности, если последняя обязанность лежит вне рамок обязательственных правоотношений. Слово «обязанность» не несет нормативной нагрузки, а потому может употребляться для описания любых правовых институтов, в отличие от строго научного термина «обязательство», значение которого закреплено законом и которое не может означать явления, кроме прямо указанных.

Наконец, вещное право есть право абсолютное, то есть обязанным перед правообладателем является любой и каждый. Для осуществления вещного права от обязанных лиц требуется лишь воздержание. При этом осуществление прав, закрепленных ценной бумагой, возможно лишь при ее предъявлении. Как можно осуществлять абсолютное право путем предъявления ценной бумаги обязанным лицам? Предъявлять ценную бумагу можно не любому и каждому обязанному лицу в абсолютном правоотношении, а определенному контрагенту, указанному в ценной бумаге. На предъявителя — так может быть определен кредитор, но не должник. В абсолютном правоотношении обязанная, пассивная сторона представлена неопределенным кругом лиц. Неопределенности же обязанного лица в ценной бумаге существовать просто не может.

Говоря о ценных бумагах, закрепляющих вещные права, обычно имеют в виду коносамент. Какое вещное право может закреплять коносамент? Видимо, имеется в виду право собственности. Таким образом, утверждается, что коносамент закрепляет право собственности на товар, находящийся у перевозчика. Тогда в силу прямого указания закона осуществление или передача права собственности возможна только при предъявлении коносамента. Рассмотрим простой пример. На борту судна, пересекающего Атлантику, находится груз. На груз выписан коносамент. Собственник груза и коносамента во время следования груза решает этот груз продать. Заключается договор купли-продажи, в котором определено, что право собственности на груз переходит к покупателю в момент подписания договора. Договор подписан — право собственности перешло к покупателю.

Теперь представим себе, что по каким-либо причинам продавец не передал покупателю коносамент. Будет ли это означать, что продавец сохранил, а покупатель не приобрел права собственности? П. 3 ст. 224 ГК говорит о том, что к передаче вещи приравнивается передача коносамента или иного товарораспорядительного документа на нее. Из этого, казалось бы, можно сделать вывод, подтверждающий оспариваемое утверждение. Однако это не так. В процитированной норме речь идет о классической символической передаче.

В.А. Белов, занимающий аналогичную позицию по вопросу о возможности фиксации вещных прав в ценной бумаге, считает, что речь не может идти о символической передаче, так как о символической передаче говорят тогда, когда передать вещь в собственность приобретателя иным способом, кроме символического, невозможно. Между тем, в отношении товара, представляемого, например, коносаментом, это, очевидно, не так (Белов В. А. Передача права собственности на товар путем передачи товарораспорядительного документа // Законодательство. 1998. № 3). В то же время Г. Ф. Шершеневич в свое время полагал, что коносаменты при перевозке по морю и квитанции при перевозке по внутренним водам, накладные при железнодорожной перевозке и некоторые другие товарораспорядительные бумаги имеют значение именно как средства символической передачи (Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. Тула: Автограф, 2001. С. 208).

Статья 224 находится в главе 14 ГК «Приобретение права собственности» и следует за ст. 223 «Момент возникновения права собственности у приобретателя по договору». Таким образом, ст. 224 говорит о передаче вещи как элементе юридического состава, необходимого для возникновения права собственности. Однако право собственности может возникать не только после передачи вещи, но и в момент достижения соглашения сторон; в таком случае последующая передача вещи уже не является юридическим фактом, влияющим на возникновение права собственности. Право собственности, безусловно, можно реализовать путем передачи коносамента. Только передача коносамента играет роль символической передачи и не связана с качествами коносамента как ценной бумаги.

Ст. 224 ГК говорит о товарораспорядительных документах. Далеко не все товарораспорядительные документы являются ценными бумагами. Стало быть, передача документа, не являющегося ценной бумагой, приравнивается к передаче вещи. Значит, последствия передачи документа не имеют отношения к тому, является ли документ ценной бумагой. Это укладывается в рамки символической передачи и никак не согласуется с теорией закрепления в коносаменте вещных прав.

Возвращаясь к нашему примеру, рассмотрим одну из его вариаций. Допустим, лицо, которое передало коносамент одному покупателю, уже после этого заключает договор купли-продажи с другим и включает в него положение о том, что право собственности переходит в момент заключения договора. В этом случае передача коносамента покупателю, являясь символической передачей, привела к переходу права собственности, после чего, естественно, первоначальный обладатель коносамента уже не может распоряжаться чужой вещью.

Можно говорить об установленной законом презумпции символической передачи, которая применяется, если иное не предусмотрели стороны. КТМ РФ не содержит положения о том, что при выданном коносаменте право собственности на товар можно передать только передачей коносамента. Более того, в КТМ прямо указано, что коносамент удостоверяет прием перевозчиком груза для перевозки (ст. 145 КТМ), т. е. коносамент подтверждает существование именно обязательственного правоотношения между отправителем и перевозчиком. Таким образом, право из бумаги, зафиксированное в коносаменте, как и в любой другой ценной бумаге, является обязательственным правом требовать выдачи груза.

Из сказанного следует парадоксальный, на первый взгляд, вывод можно продать коносамент, не передав при этом права собственности на груз. Почему нет? Теоретически это возможно. С ценной бумагой передаются зафиксированные в ней обязательственные права, то есть, в нашем случае — право требовать выдачи груза. Несомненно, такая сделка будет действительна. Однако право требования выдачи груза само по себе никакой ценностью не обладает, и потому такая сделка вряд ли возможна практически. Однако, повторюсь, теоретически это вполне возможно.