Будет ли Москва платить по счетам террористов / Публикации Balfort / Сайт Антона Иванова

Будет ли Москва платить по счетам террористов

Общие вопросы гражданского права, Новости 2003

Как сообщили все средства массовой информации, пострадавшими в результате захвата заложников на мюзикле «Норд-Ост» были предъявлены требования к правительству Москвы о выплате компенсаций в размере от 450 тысяч до 1,5 млн. долларов. Общая сумма исков составляет около 60 миллионов долларов. При этом возглавляющий истцов адвокат И. Трунов ссылается на ст. 17 Закона Р Ф «О борьбе с терроризмом» (далее — Закон). Рассмотрим возможную аргументацию.

Согласно ст. 17 Закона потерпевшие от террористического акта вправе заявлять свои претензии властям субъекта Федерации, на территории которого произошел теракт. По его мнению, столичные власти должны подать встречный иск к организаторам теракта. В свою очередь, как заявил первый заместитель мэра Москвы О. Толкачев, власти столицы считают, что «выполнили свои обязательства по выплате компенсаций жертвам этого тяжелейшего теракта». Иски, которые были поданы первыми, уже отклонены судом, хотя вряд ли его решение окончательно.

Не касаясь сложной этической стороны упомянутого судебного спора, рассмотрим сторону юридическую. Судя по сообщениям в печати, истцы будут основываться на нормах Закона Р Ф «О борьбе с терроризмом», а ответчик — на том основании, что Москва уже выполнила свои обязательства по возмещению ущерба, в том числе и морального, потерпевшим. После взрывов жилых домов в Москве пострадавшие также заявляли иски о возмещении вреда, но компенсации требовали от Российской Федерации, а не от Москвы, как в обсуждаемом случае.

Итак, ст. 17 Закона, на которую опираются истцы, гласит: «возмещение вреда, причиненного в результате террористической акции, производится за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации, на территории которого совершена эта террористическая акция, с последующим взысканием сумм этого возмещения с причинителя вреда в порядке, установленном гражданско-процессуальным законодательством».

Очевидно, что для правильного понимания процитированной нормы необходимо истолковать следующее выражение закона: «вред, причиненный в результате террористической акции». В нем содержится только один «специальный» термин — «террористическая акция», смысл которого поясняется в ст. 3 Закона Р Ф «О борьбе с терроризмом»: террористическая акция — непосредственное совершение преступления террористического характера.

В свою очередь, преступления террористического характера — «преступления, предусмотренные ст. 205−208, 277 и 360 Уголовного кодекса РФ. К преступлениям террористического характера могут быть отнесены и другие преступления, предусмотренные Уголовным кодексом Российской Федерации, если они совершены в террористических целях. Ответственность за совершение таких преступлений наступает в соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации».

Следовательно, под вредом, упомянутым в ст. 17 Закона, понимается вред, непосредственно причиненный преступлением, т. е. такие негативные последствия, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями преступника. Об этом же свидетельствует и термин: «непосредственное совершение преступления», использованный в ст. 3. Только само совершение преступления должно причинять вред, который подлежит возмещению субъектом Федерации.

Как известно всем, большинство жертв на Дубровке пострадало в результате применения газа, а вернее, в результате неоказания заложникам своевременной медицинской помощи. Можно ли говорить о том, что потерпевшие во время контртеррористической операции (специальные мероприятия, направленные на пресечение террористической акции, обеспечение безопасности физических лиц, обезвреживание террористов, а также на минимизацию последствий террористической акции — ст. 3 Закона), пострадали непосредственно от совершения террористической акции?

Разумеется, без самого теракта жертв бы не было. Автор далек от мысли оправдывать террористов и во всем винить свои же спецслужбы. Однако связь между самим преступлением и гибелью людей все же косвенная. Гибель заложников последовала в результате комплекса причин: самого захвата заложников, проведения контртеррористической операции, в ходе которой «допускается вынужденное причинение вреда жизни, здоровью и имуществу террористов, а также иным правоохраняемым интересам» (ст. 21 Закона), плохой организации эвакуации и медицинской помощи пострадавшим. При всей оправданности этих контртеррористических мер вред, ими причиненный, не может быть считаться результатом «непосредственного» совершения преступления. Контртеррористическую операцию нельзя отождествлять с «непосредственным совершением преступления террористического характера».

Исходя из сказанного, трагедия с заложниками на Дубровке не вписывается в хрестоматийные рамки ст. 17 Закона Р Ф «О борьбе с терроризмом», — и Москва не должна компенсировать вред пострадавшим, по крайней мере, на основании этой статьи. Компенсации вреда можно добиться на других основаниях. Необходимо лишь установить того, кто действительно виноват в происшедшем (и кого можно привлечь к суду). Видимо, тем звеном, которое дало слабину, оказалась медицинская помощь пострадавшим, о чем говорят многие медики. Выяснение того, на ком лежала организация эвакуации и оказания медпомощи, и могло бы указать на надлежащего ответчика. Скорее всего, им опять окажется Москва.

Истцы также могут использовать ст. 1067 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред. В таком случае, однако, ответчиком должна быть уже не Москва, а Российская Федерация в целом, поскольку вред «в состоянии крайней необходимости» причинялся активными действиями федеральных служб. Впрочем, п. 2 указанной статьи ГК позволяет суду, учитывая обстоятельства, при которых был причинен вред, освободить от его возмещения полностью или частично. В подобных условиях исход дела очевиден.

Кроме того, кажется сомнительной конституционность ст. 17 Закона. Террористические акты совершаются, как правило, против всего государства (общества), а не отдельно взятого субъекта Федерации. Неправильно возлагать на последнего обязанность компенсировать вред, который причинен террористическим актом, направленным против Федерации. С точки зрения Конституции Р Ф интересно взглянуть и на п. 3 той же ст. 17. Согласно ему, возмещение вреда, причиненного иностранным гражданам в результате террористической акции, совершенной на территории Российской Федерации, производится за счет средств федерального бюджета. Таким образом, одной и той же статьей установлены различные пути возмещения вреда российским гражданам и иностранцам, что фактически может означать разную степень защиты основных прав человека. Возможно, указанная статья и станет предметом рассмотрения Конституционного Суда Р Ф в связи с этим делом.